Не ради работы работа

17 сентября 2016

Продолжаем разговор о том, насколько увлекательна профессия врача. Такой широкий спектр, столько интересных специальностей, что не то что школьнику, мечтающему в старших классах о белом халате, но и выпускнику медицинского вуза трудно разобраться, какой из них отдать предпочтение — каждая важна и замечательна по-своему. Приоткроем завесу тайны над увлекательной специальностью врача-бактериолога. Мой собеседник — заведующий бактериологической лабораторией областного противотуберкулезного диспансера, врач-бактериолог, кандидат медицинских наук Алексей Полозов.

— Алексей Иванович, микромир до сих пор большая тайна…

Алексей Полозов— Конечно. Мой учитель биологии еще давным-давно, около сорока лет назад, не забывал нам, школьникам, регулярно напоминать, что микромир гораздо богаче, чем макромир. И по разнообразию и по численности он значительно превосходит макромир со всеми его представителями — людьми, животными, птицами, насекомыми. Микроорганизмы гораздо старше нас. В скальных, горных породах сегодня находят очень древние экземпляры. Но если говорить об изучении микромира, то надо отметить, что это не «работа ради работы», эти знания имеют серьезное практическое значение. Даже очень серьезное. Благодаря средствам массовой информации все, например, знают, что сегодня появляются новые бактериологические лаборатории, и некоторые из них имеют прикладной военный характер: микробиологические лаборатории стран НАТО появляются вблизи нашей государственной границы, эти «секретные» объекты, о которых с помощью журналистов знает практически весь мир, разумеется, преследуют не «чисто научные цели», как об этом заявляют. Что там в этих «мирных» лабораториях внутри, нам, конечно, не видно, но готовыми нужно быть ко всему. Пока, на сегодняшний день, мы исследуем «мирные» микроорганизмы, но никогда нельзя забывать и о том, что есть особо опасные инфекции.

— Туберкулез, например…

— Он не относится к особо опасным инфекциям, но, как говорил Роберт Кох, открывший туберкулезную палочку: если на одну чашу весов «положить» такие инфекции, как холера, сибирская язва, бубонная чума и некоторые другие, а на другую «положить» туберкулез, то он перевесит. Это связано с высокой заболеваемостью туберкулезом. Все перечисленные инфекции можно локализовать, в том числе и географически, их проще победить, чем туберкулез.

— Ну да? А в народе к этому заболеванию, прямо скажем, отношение не очень-то серьезное — «это как бы нас не касается».

— Касается всех без исключения — и богатых и бедных, и больших и маленьких. Победить это заболевание сложно, потому что микобактерия туберкулеза происходит из почвенных микобактерий. То есть, проще говоря, пока будет существовать почва, будет существовать и микобактерия туберкулеза. Но это не значит, что туберкулез нельзя вылечить. Можно. При условии, что сам пациент будет серьезно относиться к своему заболеванию. Если он соблюдает санитарно-эпидемиологический режим, выполняет все рекомендации врача, туберкулез для него — не приговор. Но это предупреждение. Звоночек. Что-то вы делаете не так. Не та культура поведения.

Не буду говорить о вредных привычках — все и так хорошо знают, что курить вредно, — скажу о «полезных». Все же мы с детства хорошо усвоили, что «солнце, воздух и вода — наши лучшие друзья». А солнечная инсоляция ведет к ослаблению клеточного иммунитета, который отвечает и за туберкулез, и за онкологические заболевания. Каждый день, когда проезжаю по Октябрьскому мосту по пути на работу, невольно задумываюсь, какая часть загорающих на берегу попадет к нам в противотуберкулезный диспансер, а какая в расположенный недалеко от нас онкологический диспансер? Развитие любого инфекционного заболевания зависит от состояния иммунной системы. Это универсальный механизм, и если ему не мешать теми же солнечными лучами или неправильным образом жизни, то он сам разберется с «неприятелем».

— В зоне риска и курильщики, и алкоголики…

— И трудоголики. Еще не известно, что вреднее: алкоголизм или трудоголизм. Алкоголик в определенный момент может все-таки отключиться, а отогнать трудоголика от работы невозможно.

— Мало уметь хорошо работать, важно еще научиться правильно отдыхать?

— Сколько не зарабатывай, все равно не заработаешь столько, сколько хочется. Богат не тот, кто много получает, а тот, кто считает, что ему достаточно…

— Ну да: счастлив тот, кому хватает. У вас здесь, в лаборатории, всего хватает?

— В микробиологии, действительно, очень многое зависит от аппаратуры. Когда я начинал здесь работать более тридцати лет назад, из аппаратуры у нас была только центрифуга… Кстати, если хотите посмотреть, как она выглядит, то нажмите кнопку на пульте телевизора с каналом, по которому показывают круглый год сериал «След»…

— Сюжетная линия — смешнее не придумаешь…

— Нет — аппаратура там еще смешнее. Когда снимали фильм про Чапаева, то привлекали для консультации армейского генерала. Поэтому там все правильно. Но сериал «След», по моему, никто не консультировал. В центрифугу ставят одну пробирку, что в принципе невозможно, смотрят в двадцать первом веке в микроскопы, которых уже нет даже в самых захолустных сельских школах, и тут же появляется ДНК… Вот если посмотреть этот современный сериал, то можно как раз узнать, какое оборудование было на вооружении у медиков тридцать лет назад.

— А сегодня?

— Сегодня у нас очень серьезная аппаратура, обладающая очень хорошей информативностью. Современные методы исследований позволяют быстро выявить возбудителя заболевания и определить лекарственную устойчивость. Традиционные методы требуют двенадцать недель. Представьте себе: человек принимает лекарства, а потом выясняется, что его нужно лечить другим препаратом. Мало того, что затрачены большие средства, но эти препараты еще оказывают отрицательное влияние на организм. То, что нравится человеку, то нравится и микобактериям. То, что не нравится микобактериям, то не нравится и человеческому организму. Некоторые антибиотики действуют на слух, некоторые на почки.

— И туберкулез при этом остается не пролеченным?

— Не бывает так, что человек болен только туберкулезом, а в остальном он полностью здоров. Всегда есть сопутствующие заболевания — это и печень, и сердце, и почки, и опорно-двигательный аппарат с возрастом приходит в негодность…

— Сколько не пей кефир, суставы рано или поздно все равно захрустят?

— На этот счет хорошо сказал Михаил Задорнов: «Здоровье начинается после пятидесяти — каждый день новое заболевание…» Человек прочитал в газете, что нужно бегать трусцой, он верит совету и начинает бегать… Но надо же еще включать и собственный мозг. Все делать разумно. Удивляюсь, когда вижу, как вдоль автомобильной магистрали бегут физкультурники: сколько они поглощают за одну пробежку ядов с выхлопными газами? Если уж укреплять здоровье, то в лесополосе, в парке — где нет машин. Вместо бега можно просто ходить пешком — это полезнее.

— Хорошая аппаратура сама по себе не даст результат, она должна попасть в «добрые руки». Хватает ценных кадров в вашей лаборатории?

— У нас три врача, все пенсионного возраста, это, действительно, кадры ценные, но они, конечно, не вечны. Молодежь почему-то не очень охотно идет сегодня в микробиологию. Не считает это направление приоритетным. По-моему, зря. Это неправильный стереотип: считается, что лабораторным делом, бактериологией, занимаются «лентяи, двоечники и неудачники», которых больше никуда не взяли. На самом деле это далеко не так. Медицинский работник, который хотя бы поверхностно не знает микробиологию, не знает и как работают антибиотики. Как он будет назначать лечение? По инструкции на упаковке? Любой нормальный лечащий врач не стесняется обратиться за советом к микробиологу, если он хочет точнее разобраться в механизме действия лекарственного средства. Есть такой афоризм: «Если ты задаешь вопрос, ты чувствуешь себя дураком одну минуту, а если ты не задаешь вопросы, ты остаешься дураком на всю жизнь».

Не зная микромир, с макромиром не справиться. Существуют врачи-пульмонологи, урологи, кардиологи и врачи многих других специальностей, а микробиология — специальность универсальная. Мы заинтересованы в притоке новых кадров. И врачей, и средних медицинских работников. Даже очень заинтересованы. Потому что у них, как говорил Шарапов, глаз не замыленный. Им проще воспринять новую информацию, они с компьютером «на ты», могут легко влезть в любую программу — без этого сегодня развиваться невозможно. Кроме того, их проще обучить, чем человека, проработавшего много лет. Это важно. Вот ситуация для примера. Опытные специалисты десятки лет проработали в микробиологии в одном и том же учреждении, но случилось так, что учреждение пришлось расформировать, и они вынуждены были искать новую работу. Находили вакантные места, трудоустраивались, но уклон исследований был отличным от того, которым занимались они ранее, и приходилось снова искать другую, подходящую, работу.

— А у вас же узкая специализация — каждый четко знает свое дело?

— В других лабораториях так и есть — один специалист занят «своей» инфекцией, другой — «своей», третий — «своей». И когда кто-то уходит в отпуск, возникает проблема — на данном направлении жизнь замирает. У нас все организовано иначе. У нас три основных позиции для врачей. Одну неделю врач занимается одной позицией, другую неделю — другой, третью — третьей. Также и все другие врачи. Также и фельдшеры-лаборанты. То есть, коллектив очень сплоченный. Взаимозаменяемость полная.

— Какие задачи решает ваша лаборатория?

— Мы должны в сжатые сроки обеспечивать качественные, достоверные результаты анализов и бактериологических исследований. Мы делаем исследование не три месяца, а две недели, выясняем точно, чем нужно лечить больного конкретно в данный момент…

— Оригинальный финал в известном ролике про нечто похожее на ветрянку: «А она не заразная?» — «Не-а, думаю, нет…» Безопасность у вас непробиваемая?

— Когда я пришел сюда много лет назад, то правила безопасности включали в себя только ватно-марлевую повязку. Не было даже вытяжки. Сейчас есть и респираторы, и перчатки, и бахилы, и спецодежда, приточно-вытяжная вентиляция функционирует — правда, она шумная, но для проветривания, для воздухообмена, очень подходящая. Кроме того у нас действуют передвижные и стационарные кварцевые лампы. Ни одна микобактерия кварцевания не выдерживает. Есть ламинарные боксы с бактерицидными лампами и постоянной вытяжкой.

— Вирус от бактерии сильно отличается?

— Это другая страна, другое государство. Вирус значительно меньше любой бактерии, поэтому он легко распространяется где угодно.

— Откуда они прилетают?

— Они испокон веков живут на нашей планете, как и микобактерии. Сегодня их можно диагностировать современными методами.

— В организме девяносто девять процентов — полезные бактерии, а один процент — враги. Этот процент и портит нам жизнь?

— Есть паразиты, которые живут за счет человеческого организма, есть полезные бактерии и есть комменсалы — когда человек здоров и силен, они живут с организмом в содружестве, но как только организм ослабевает, комменсалы поднимают голову и начинают вредить. Грубо говоря, они его добивают.

— Почти как у людей, в некоторых ослабевших государствах.

— Когда тот или иной инфекционный агент проникает в организм, с ним первым делом начинают контачить макрофаги, идет процесс фагоцитоза. В зависимости от того, насколько ослаблен организм, может происходить три вида реакции: макрофаг поедает непрошеного гостя; если гость оказывается очень сильным и очень заразным, он сам съедает макрофаг и распространяется по кровяному руслу; и третий вариант — незавершенный фагоцитоз: инфекционный агент находится внутри фагоцита и ждет своего часа, при ослаблении организма — например, при простуде или переутомлении — он доедает макрофаг и выходит в сосудистое русло.

— А эти девяносто девять процентов полезных — они нам очень нужны?

— В стерильной обстановке организм долго не протянет. Иммунная система ослабнет. Ей не с кем будет бороться. Появится вдруг «трехкопеечная» инфекция, и он с ней не справится. Поэтому иммунная система в постоянном напряжении.

— В полной боевой готовности?

— Да. Организм — сложная универсальная система, которая сама себя контролирует.

— Ваш любимый микроб?

— Конечно, туберкулезная палочка — кормилица моя.

— Как она поживает?

— Поживает хорошо. Чтоб мы так жили!

— А грибы не любите?

— Есть много людей, которые любят грибы. Есть много видов и подвидов грибов. Но та же туберкулезная палочка — это тоже микобактерия. Все что «мико» — это грибы. Микозы — страшная вещь, лечатся тяжело, с палочкой Коха, как я уже говорил, очень трудно справиться. Забавляет реклама лекарств, которую транслируют по телевизору: грибок ногтей — одна капля и сразу полная победа. Так не бывает. Процесс лечения — длительный и сложный.

Что касается тех грибов, которые растут в лесу и которые пособирать много охотников, то тут надо понимать, что это не всегда безопасное занятие. Например, сейчас, когда температура в наших местах зашкаливает за тридцать, а иногда за тридцать пять и держится не два дня, а долго, полезные грибы могут превратиться во вредные. Заядлый грибник, у которого свои тайные полянки, на которых он ежегодно собирает урожай и грибы знает, как пять пальцев, вдруг получил сильнейшее отравление. Не потому, что съел поганку, а потому что не учел погодные факторы.

— Плесень — тоже гриб. Говорят, даже в космосе она прекрасно себя чувствует?

— Существуют такие микроорганизмы, которые живут там, где выжить невозможно ничему живому — например, в атомных реакторах. Чем проще организм, тем сложнее его убить.

— Живем вместе, но мы развиваемся, а палочка становится «умнее» с годами?

— Несомненно. Если бы она не развивалась, не менялась бы, не приспосабливалась бы к новым условиям, достаточно было бы изобрести одно лекарство, чтобы ее обезвредить. Или вирус гриппа — он же каждый год разный. Поэтому противогриппозные прививки кроме улыбки у меня ничего не вызывают. Если организм ослаблен, они, наоборот, могут спровоцировать развитие болезни. Плановые прививки в школе — всем подряд. И тем, у кого недомогание после перенесенной болезни, и тем, у кого температура — сколько таких случаев. Нужно прививать, но нужно индивидуально подходить к каждому человеку. А у нас календарь прививок. Никто не будет лишний раз ходить по квартирам и скрупулезно оценивать состояние пациента. Всем подряд ведь и легче, и быстрее.

— Как же спастись?

— Укреплять иммунитет. Он у всех нас разный. Если он сильный, то прививка не повредит, иммунитет получит разумную тренировку. Но если организм ослаблен, если ему и так плохо, то тренировать его не стоит.

— Как вас занесло в эту интереснейшую сферу микромира? Папа подарил микроскоп?

— Все было еще проще. Заканчивал десятый класс, мы с братом, тоже выпускником школы, еще ничего точно не решили, и вот родители вспомнили: надо же наших детей куда-то девать? Посмотрели на календарь — там День медработника. «О! Идите-ка в медицину!» Ну, мы и пошли. В Смоленский медицинский институт. На лечебное дело. Потом распределились в Брянск. Попал в клиническую лабораторную диагностику. Повезло. Прошел школу Николая Борисовича Ривкинда — специалист высочайшего уровня в области клинической лабораторной диагностики. Плотом был Чернобыль. Возникла необходимость выявлять заболевания, минуя рентген, потому что рентгенологические обследования запретили.

— Хоть раз разочаровались?

— Да как-то некогда было.

— Влюбленные часов не наблюдают… Любимое дело, однако.

— Да. Нелюбимыми делами я и не занимаюсь.

— Молодым врачам, которые к вам в лабораторию придут, есть где развернуться в научном плане?

— Тех, кто со студенчества начинает заниматься наукой, не остановишь, они уже привыкли жить в напряженном ритме. Почва для научных исследований у нас благодатная, материала много, скучать будет некогда. Современные методы и методики, аппаратура совершенная — только не ленись.

В области микробиологии сегодня очень много перспективных разработок.

— Например? Над чем ломают головы лучшие ученые в мире?

— Одна из самых заметных разработок: против всякого организма можно сделать антиорганизм — бактериофаг, его (пока теоретически) подселяют в больной человеческий организм, бактериофаг съедает возбудителя болезни и потом благополучно умирает сам. Идея хороша тем, что гарантирует безопасность: пока не скончается последний возбудитель, бактериофаг будет функционировать, а как только возбудители закончатся, бактериофаг погибнет сам, он «не заточен» на человека в целом. Если эта серьезная работа получится с практическим выходом, то за нее авторам можно бы было и Нобелевскую премию дать.

Беседовал
Владимир Волков
Фото автора


Комментарии

---